Отныне я не переставала время от времени намекать на «сатанинскую метку», так что дело двигалось. Люсиль худела и бледнела на глазах. Вы спросите меня, дорогая Луиза, зачем мне всё это было нужно. Это была игра! И потом, когда Люсиль окончательно забьет себе голову всеми этими химерами, я надеялась организовать какую-нибудь итальянскую драму, достаточно забавную для моих самых утонченных негодяев. Однако в последнее время Люсиль перестала ходить к Мавзолео и бывать у меня. Я не знаю, какой предлог она придумала, чтобы прекратить уроки арфы и избавиться от этого маленького обмана. Но больше о ней не слышно. Тем не менее, злое дело сделано, и образ неизбежных адских мук запечатлен в ней навсегда.

Желаю Вам доброго здоровья, дорогая Луиза.

Маргарита

Париж, февраль 1791

Милая подруга,

На днях закрыли монастырь девиц Святого Михаила, который долгое время поставлял мне товар в неограниченных количествах. И хотя от семи до восьми тысяч законно- или незаконнорожденных детей поступают ежегодно в госпиталь, и число этих найденышей увеличивается год от году, редки становятся те, кто подходит мне: я говорю о тех, кто в самом деле хороши. Иногда мне предлагают кого-то из провинции, но кто знает, что с ними происходит в дилижансе или на барже?.. Никого нельзя найти и в церквях, ныне почти опустевших и еще сильнее пахнущих застывшим воском, подвалом и плесенью. Есть дети, скажете Вы, которых родители водят в Пале-Рояль, но ищейки лейтенанта полиции и другие шпики дышат такой кричащей алчностью, что выгода покупательницы в конце концов сводится к нулю. Что же касается моих лучших клиентов, то многие покидают меня. Теперь их нужно искать в Лондоне и Риме, в Гамбурге и Кобленце, а те, что остались, зачастую находятся в критическом положении и боятся за свои деньги. Времена очень сильно меняются. Когда я была маленькой, принц Шаролезский похищал детей и купался в их крови, и может быть я сама едва избегла такой участи; и всё же я не могу одобрить нынешнего положения вещей.